?

Log in

No account? Create an account
нервная система's Journal
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends View]

Friday, October 18th, 2013

Time Event
12:17a
лоренц
Как мы знаем из 8-й главы, существуют животные, которые полностью
лишены внутривидовой агрессии и всю жизнь держатся в прочно связанных стаях.
Можно было бы думать, что этим созданиям предначертано развитие постоянной
дружбы и братского единения отдельных особей; но как раз у таких мирных
стадных животных ничего подобного не бывает никогда, их объединение всегда
совершенно анонимно. Личные узы, персональную дружбу мы находим только у
животных с высокоразвитой внутривидовой агрессией, причем эти узы тем
прочнее, чем агрессивнее соответствующий вид. Едва ли есть рыбы агрессивнее
цихлид и птицы агрессивнее гусей. Общеизвестно, что волк -- самое
агрессивное животное из всех млекопитающих ("bestia senza pace" у Данте); он
же -- самый верный из всех друзей. Если животное в зависимости от времени
года попеременно становится то территориальным и агрессивным, то
неагрессивным и общительным, -- любая возможная для него персональная связь
ограничена периодом агрессивности.
Персональные узы возникли в ходе великого становления, вне всяких
сомнений, в тот момент, когда у агрессивных животных появилась необходимость
в совместной деятельности двух или более особей ради какой-то задачи
сохранения вида; вероятно, главным образом ради заботы о потомстве.
Несомненно, что личные узы и любовь во многих случаях возникли из
внутривидовой агрессии, в известных случаях это происходило путем
ритуализации переориентированного нападения или угрозы. Поскольку возникшие
таким образом ритуалы связаны лично с партнером, и поскольку в дальнейшем,
превратившись в самостоятельные инстинктивные действия, они становятся
потребностью, -- они превращают в насущную потребность и постоянное
присутствие партнера, а его самого -- в "животное, эквивалентное дому".
Внутривидовая агрессия на миллионы лет старше личной дружбы и любви. За
время долгих эпох в истории Земли наверняка появлялись животные,
исключительно свирепые и агрессивные. Почти все рептилии, каких мы знаем
сегодня, именно таковы, и трудно предположить, что в древности это было
иначе. Однако личные узы мы знаем только у костистых рыб, у птиц и у
млекопитающих, т.е. у групп, ни одна их которых не известна до позднего
мезозоя. Так что внутривидовой агрессии без ее контр-партнера, без любви,
бывает сколько угодно; но любви без агрессии не бывает.

http://lib.ru/PSIHO/LORENC/agressiya.txt
12:43a
лоренц
Предположим, что некий беспристрастный этолог сидит на какой-то другой
планете, скажем на Марсе, и наблюдает социальное поведение людей с помощью
зрительной трубы, увеличение которой слишком мало, чтобы можно было узнавать
отдельных людей и прослеживать их индивидуальное поведение, но вполне
достаточно, чтобы наблюдать такие крупные события, как переселение народов,
битвы и т.п. Ему никогда не пришло бы в голову, что человеческое поведение
направляется разумом или, тем более, ответственной моралью.
Если предположить, что наш внеземной наблюдатель -- это чисто
интеллектуальное существо, которое само лишено каких-либо инстинктов и
ничего не знает о том, как функционируют инстинкты вообще и агрессия в
частности, и каким образом их функции могут нарушаться, ему было бы очень
нелегко понять историю человечества. Постоянно повторяющиеся события этой
истории нельзя объяснить, исходя из человеческого разума. Сказать, что они
обусловлены тем, что обычно называют "человеческой натурой", -- это пустые
слова. Разумная, но нелогичная человеческая натура заставляет две нации
состязаться и бороться друг с другом, даже когда их не вынуждает к этому
никакая экономическая причина; она подталкивает к ожесточенной борьбе две
политические партии или религии, несмотря на поразительное сходство их
программ всеобщего благополучия; она заставляет какого-нибудь Александра или
Наполеона жертвовать миллионами своих подданных ради попытки объединить под
своим скипетром весь мир. Примечательно, что в школе мы учимся относиться к
людям, совершавшим все эти дикости, с уважением; даже почитать их как
великих мужей. Мы приучены покоряться так называемой политической мудрости
государственных руководителей -- и настолько привыкли ко всем таким
явлениям, что большинство из нас не может понять, насколько глупо, насколько
вредно для человечества историческое поведение народов.
Но если осознать это, невозможно уйти от вопроса: как же получается,
что предположительно разумные существа могут вести себя столь неразумно?
Совершенно очевидно, что здесь должны действовать какие-то подавляющие
сильные факторы, способные полностью вырывать управление у человеческого
разума и, кроме того, совершенно не способные учиться на опыте. Как сказал
Гегель, уроки истории учат нас, что народы и правительства ничему не учатся
у истории и не извлекают из нее никаких уроков.
Все эти поразительные противоречия находят естественное объяснение и
полностью поддаются классификаци, если заставить себя осознать, что
социальное поведение людей диктуется отнюдь не только разумом и культурной
традицией, но по-прежнему подчиняется еще и тем закономерностям, которые
присущи любому филогенетически возникшему поведению; а эти закономерности мы
достаточно хорошо узнали, изучая поведение животных.
Предположим теперь, что наш наблюдатель-инопланетянин -- это опытный
этолог, досконально знающий все, что кратко изложено в предыдущих главах.
Тогда он должен сделать неизбежный вывод, что с человеческим обществом дело
обстоит почти так же, как с обществом крыс, которые так же социальны и
миролюбивы внутри замкнутого клана, но сущие дьяволы по отношению к
сородичу, не принадлежащему к их собственной партии. Если бы наш наблюдатель
на Марсе узнал еще и о демографическом взрыве, о том, что оружие становится
все ужаснее, а человечество разделилось на несколько политических лагерей,
-- он оценил бы наше будущее не более оптимистично, чем будущее нескольких
враждебных крысиных стай на почти опустошенном корабле. Притом этот прогноз
был бы еще слишком хорош, так как о крысах можно предсказать, что после
Великого Истребления их останется достаточно, чтобы сохранить вид; в
отношении людей, если будет использована водородная бомба, это весьма
проблематично.
1:29a
лоренц
Я вовсе не думаю, что Великие Конструкторы эволюции решат проблему
человечества таким образом, чтобы полностью ликвидировать его внутривидовую
агрессию.
Это совершенно не соответствовало бы их проверенным методам. Если
какой-то инстинкт начинает в некоторых, вновь возникших условиях причинять
вред -- он никогда не устраняется целиком; это означало бы отказ и от всех
его необходимых функций. Вместо того всегда создается какой-то тормозящий
механизм, который -- будучи приспособлен к новой ситуации -- предотвращает
вредные проявления этого инстинкта. Поскольку в процессе эволюции многих
существ агрессия должна была быть заморожена, чтобы дать возможность мирного
взаимодействия двух или многих индивидов, -- возникли узы личной любви и
дружбы, на которых построены и наши, человеческие общественные отношения.
Вновь возникшие сегодня условия жизни человечества категорически требуют
появления такого тормозящего механизма, который запрещал бы проявления
агрессии не только по отношению к нашим личным друзьям, но и по отношению ко
всем людям вообще. Из этого вытекает само собой разумеющееся, словно у самой
Природы заимствованное требование -- любить всех братьев-людей, без оглядки
на личности. Это требование не ново, разумом мы понимаем его необходимость,
чувством мы воспринимаем его возвышенную красоту, -- но так уж мы устроены,
что выполнить его не можем. Истинные, теплые чувства любви и дружбы мы в
состоянии испытывать лишь к отдельным людям; и самые благие наши намерения
ничего здесь не могут изменить.
Но Великие Конструкторы -- могут. Я верю, что они это сделают, ибо верю
в силу человеческого разума, верю в силу отбора -- и верю, что разум
приведет в движение разумный отбор. Я верю, что наши потомки -- не в таком
уж далеком будущем -- станут способны выполнять это величайшее и
прекраснейшее требование подлинной Человечности.
7:37p
хороший марксоидный фромм мне тут под руку попался
Между индивидуальными и социальными психическими заболеваниями есть, однако, важное различие, предполагающее дифференциацию понятий ущербность и невроз. Если человеку не удаётся достичь свободы, спонтанности*, подлинного самовыражения, то его можно считать глубоко ущербным, коль скоро мы допускаем, что каждое человеческое существо объективно стремится достичь свободы и непосредственности выражения чувств. Если же большинство членов данного общества не достигает этой цели, то мы имеем дело с социально заданной ущербностью. И поскольку она присуща не одному индивиду, а многим, он не осознаёт её как неполноценность, ему не угрожает ощущение собственного отличия от других, сходного с отверженностью. Его возможный проигрыш в богатстве жизненных впечатлений, в подлинном переживании счастья восполняется безопасностью, которую он обретает, приноравливаясь к остальному человечеству, насколько он его знает. Не исключено, что сама эта ущербность возведена обществом, в котором он живёт, в ранг добродетели и поэтому способна усилить его ощущение уверенности в достигнутом успехе.

Предположим, что в западной цивилизации всего на четыре недели перестали бы работать кино, радио, телевидение, были бы отменены спортивные мероприятия, прекратился бы выпуск газет. Если таким образом перекрыть главные пути спасения бегством, то каковы будут последствия для людей, предоставленных самим себе? Я не сомневаюсь, что даже за такое короткое время возникнут тысячи нервных расстройств и ещё многие тысячи людей окажутся в состоянии сильной тревоги, дающих картину, аналогичную той, которая клинически диагностируется как «невроз»*. Если при этом устранить средства, позволяющие подавить реакцию на социально заданную ущербность, то перед нами предстанет явное заболевание.

http://www.e-reading.biz/chapter.php/103037/2/Fromm_-_Zdorovoe_obshchestvo.html

<< Previous Day 2013/10/18
[Calendar]
Next Day >>

About LiveJournal.com