нервная система (tramvayzhe) wrote,
нервная система
tramvayzhe

Женщина Пирогова.

Было это так: я однажды возвращался вечером домой и увидел в своем вагоне женщину Пирогова. Я инстинктивно отвернулся: обстоятельства нашего знакомства не могли не оставить неприятный осадок. Не нашарил в памяти ее имя, но факт ее отношений с Пироговым вполне его заменил. Я решил не здороваться, однако пошел за ней. По скорбному выражению ее зада и по тому, что теперь она живет на моей станции, я понял, что она уже не с Пироговым. Вряд ли она шла в гости ко мне. Я изменил маршрут, чтобы посмотреть, куда она направится.

Чем, собственно, была она примечательна, женщина Пирогова? Да ничем. С Пироговым у нас были общие дела, он был не на высоте, уже через месяц я мог сказать, что он не понравился мне с первого взгляда. Пирогов был вдвое младше ее, маленький прыщавый хлыщ, и я удивился, когда узнал, что они живут вместе.

Пожалуй, меня забавляли их тайные сношения. Как она поводила головой и провожала его полным грусти взглядом коровы на теленка, ведомого на бойню. Я все гадал, чем они занимаются, оставшись наедине. Пока он не кинул меня, и я уж не знал, какую роль она играла во всей этой истории.

Я шел шаг в шаг за ней. Вдобавок, были огромные лужи, всем приходилось обходить их гуськом. Она тяжело и устало ступала своими массивными каблуками, я отметил, что ноги ее кривоваты. Я отметил, что от нее пасет одиночеством, что она словно протухла в одиночестве, и уже воображал юркого Пирогова, улепетывающего от нее, прихватив ее мебель и фамильные драгоценности.

Наконец она свернула в подъезд, я, про себя чертыхаясь на любопытство, зашел за ней. Она внезапно остановилась у своей двери, и я не успел увернуться. Она какое-то время разглядывала меня, как впервые, ее близко посаженные глаза поблескивали в потемках. Я смутился от того, что не смог вспомнить ее имя. Уже невозможно было не поздороваться.

Она улыбнулась, жалко и доверчиво, вдруг протянула руку и стала ласкать меня, апатично, покорно, будто так и должно быть. Я еще раздумывал, должен ли я ее поцеловать, а она медленно, не глядя, расстегивала пуговицы моего пальто. Я прижал ее к двери, ключ так и торчал в замке. Задирая юбку ей до подбородка, я не встретил никакого сопротивления, белье трещало по швам, а она с глухим сипом оседала в моих торопливых объятьях. Еще миг, и я уже скользил в сырых пещерах, для верности зафиксировав ее за загривок, а она ловила ртом воздух у меня под ухом, и тут я понял, что к Пирогову она не имела ни малейшего отношения. Это была какая-то совсем другая женщина.
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author